Книги о Гоголе
Произведения
Ссылки
О сайте






предыдущая главасодержаниеследующая глава

Глава 5. Драматургия

1

В 30-е годы наряду с работой над повестями Гоголь обращается к драматургии и создает свои комедии - "Ревизор", "Женитьба", которые по праву заняли ведущее место в истории русского театра; "Нашз сценическая литература еще бедна и молода, это правда, - указывал в 1859 году А. Н. Островский, - но с Гоголя она стала на твердой почве действительности и идет по прямой дороге"*. Пьесы Гоголя знаменовали расцвет сатирической комедии, - комедии жизненной правды и гневного социального протеста. Как замечательно сказал Чернышевский: "огонь негодования" "давал жизнь "Ревизору"**.

* (А. Н. Островский, О театре. Записки, речи и письма, изд. "Искусство", Л. 1941, стр. 26.)

** (Н. Г. Чернышевский, Полн. собр. соч., т. IV, стр. 641.)

Гоголь видел в театре - общественную трибуну, "кафедру", имеющую огромное воспитательное значение. "Театр ничуть не безделица и вовсе не пустая вещь, - писал в 1845 году Гоголь, - если примешь в соображение то, что в нем может поместиться вдруг толпа из пяти, шести тысяч человек, и что вся эта толпа, ни в чем не сходная между собою, разбирая по единицам, может вдруг потрястись одним потрясением, зарыдать одними слезами и засмеяться одним всеобщим смехом. Эта такая кафедра, с которой можно много сказать миру добра".

На протяжении всего своего творческого пути Гоголь постоянно обращался к вопросам театра и драматургии, неизменно отстаивая принципы национальной, общественно направленной драматургии. В своих статьях о театре: "Петербургская сцена в 1835/36 г.", "Петербургские записки 1836 года", "О театре, об одностороннем взгляде на театр" (1845) и в особенности в "Театральном разъезде" (1842) - Гоголь создал цельную и глубокую теорию социальной комедии, обосновал эстетику театра жизненной правды, во многом сближаясь с Белинским в разработке этих вопросов. Белинский писал о "Театральном разъезде" в рецензии на "Сочинения Гоголя", что "...в этой пьесе, поражающей мастерством изложения, Гоголь является столько же мыслителем-эстетиком, глубоко постигающим законы искусства, которому он служит с такою славою, сколько поэтом и социальным писателем. Эта пьеса есть как бы журнальная статья в поэтически-драматической форме, - дело, возможное для одного Гоголя! В пьесе этой содержится глубоко сознанная теория общественной комедии..."*

* (В. Г. Белинский. Полн. собр. соч., т. VIII, стр. 91.)

Гоголь решительно порывает с учением о драме и комедии в эстетике классицизма, с ее требованием "правдоподобия", а не правды, искусственной регламентацией "единств". Выдвигая принципы социальной сатиры и жизненной правды в комедии, Гоголь являлся непосредственным продолжателем Пушкина.

В своих заметках 1830 года о народной драме, написанных в связи с появлением драмы М. Погодина "Марфа Посадница", Пушкин разработал основные теоретические принципы национальной реалистической драматургии. Говоря о комедии, Пушкин подчеркивал здесь родство высокой социальной комедии с трагедией, отделяя ее этим от развлекательной комедии, основанной на одном "смехе". "Заметим, что высокая комедия не основана единственно на смехе, но на развитии характеров, и что [она] нередко близко подходит к трагедии"*. К этим глубоким и новаторским принципам драматургической эстетики Пушкина полностью присоединяется и Гоголь. Принципы гоголевской драматургии складывались в борьбе с той казенно-благонамеренной и художественно неполноценной "продукцией", которая заполняла сцены театров. Основное место в тогдашнем репертуаре занимали переводные, пустопорожние, бессодержательные водевили, или нелепые мелодрамы и их переделки на русский лад, ограничившиеся, впрочем, лишь переменой имен и отдельных подробностей. В "Петербургских записках" Гоголь резко выступил против этого засилья мелодрам и водевилей, видя в них искажение жизненной правды, измену подлинному искусству. Он указывал на вырождение и измельчание современной европейской драматургии, еще недавно представленной такими именами, как Лессинг и Шиллер: "взгляните, что делается после вас на нашей сцене; посмотрите, какое странное чудовище, под видом мелодрамы, забралось между нас! Где же жизнь наша? где мы со всеми современными страстями и странностями? Хотя бы какое-нибудь отражение ее видели мы в нашей мелодраме! Но лжет самым бессовестным образом наша мелодрама..." Во всех своих высказываниях о театре и драматургии Гоголь настойчиво проводил основное требование - требование жизненной правды, идейности, изображения основных явлений действительности в свете тех прогрессивных и демократических идеалов, которые и определили реалистический и обличительный характер его собственных пьес.

* (А. С. Пушкин, Полн. собр. соч., изд. АН СССР, т. 5, М. 1936, стр. 59.)

Характеризуя положение на русской сцене, засилье переводных мелодрам и водевилей, Белинский полностью солидаризируется с мнением Гоголя. "Пьесы, восхищающие большую часть публики Александринского театра, - писал Белинский, - разделяются на поэтические и комические. Первые из них - или переводы чудовищных немецких драм, составленных из сентиментальности, пошлых эффектов и ложных положений, или самородные произведения, в которых надутою фразеологиею и бездушными возгласами унижаются почтенные исторические имена... Пьесы комические - всегда или переводы, или переделки французских водевилей. Эти пьесы совершенно убили на русском театре и сценическое искусство и драматический вкус"*. В разговорах зрителей "Театрального разъезда" Гоголь ядовито высмеивал этот бессмысленно-развлекательный, безидейный репертуар, вдобавок сдобренный фарсовой пикантностью. Возражая против "грубости" комедии Гоголя, одна из "бекеш" с умилением говорит о скабрезных водевилях, столь любезных сердцу светских посетителей театров: "Ну, вот помнишь, во вчерашнем водевиле: раздевается, ложится в постель, схватывает со стола салатник и ставит его под кровать. Оно, конечно, нескромно, но мило. На все это можно смотреть, это не оскорбляет... (У меня жена и дети всякий день в театре.) А здесь - ну, что это, право? - какой-нибудь мерзавец, мужик, которого бы я в переднюю не пустил, развалился с сапогами, зевает или ковыряет в зубах, - ну, что это, право? на что это похоже?" Гоголь разоблачил здесь и лицемерное представление о "нравственности" господствующих классов, отрицание ими подлинной жизненной правды во имя "развлекательности". В таком безидейно-развлекательном водевиле и самый сюжет основан на нелепых ситуациях, вроде тех, где "один спрятался под стул, а другой вытащил его оттуда за ногу".

* (В. Г. Белинский. Полн. собр. соч., т. VIII, стр. 224.)

"Искусство упало, - писал с горечью Гоголь в заметке 1842 года "О театре", - ...все или карикатура, придумываемая, чтобы быть смешной, или выдуманная чудовищная страсть". Падение театра, которое характеризует и современную ему западноевропейскую драматургию, выродившуюся в "мишурно-великолепные зрелища для глаз, угождающие разврату вкуса или разврату сердца...", вызывает решительный протест Гоголя. Он против "гнилых мелодрам" и "наисовременнейших водевилей", отстаивая обращение театра к "совершеннейшим произведениям всех веков и народов", указывая на "нравственно благотворное влияние" на общество таких великих писателей прошлого, как Шекспир, Шеридан, Мольер, Гете, Шиллер, Бомарше.

Комедия, по мнению Гоголя, должна не забавлять смешными ситуациями, прикрывая этим подлинные, кровоточащие противоречия и язвы общественной жизни, а смело и правдиво их вскрывать, сдергивать маску лицемерия с представителей господствующих классов. Эта общественно-обличительная "идея" комедии, глубина отражения ею действительности и определяют ее художественную структуру: "...правит пьесою, - указывает Гоголь, - идея, мысль: без нее нет в ней единства". Таким образом, настаивая на принципах реализма (комедия- "верный сколок с общества"), Гоголь предостерегает против натуралистического подхода к жизни, против простого "списывания сцен", не освещенного идейной направленностью. Эта глубокая теоретическая осознанность художественных принципов драматургии и позволила Гоголю создать образец "высокой комедии", комедии подлинно идейной и реалистической.

В "Театральном разъезде" Гоголь обосновал эстетические принципы комедии как "зеркала общественной жизни", театра жизненной правды. "Если комедия должна быть картиной и зеркалом общественной нашей жизни, - указывает Гоголь, - то она должна отразить ее во всей верности".

Борьба Гоголя за театр жизненной правды, за создание "комедии общественной" сочеталась с борьбой за создание русского национального театра. Резко выступая против засилья иностранных мелодрам и водевилей, против переделки и перелицовки бессодержательных развлекательных пьес Скриба, Дюканжа и их подражателей, Гоголь призывает к созданию драматургии, продолжающей национальные традиции русского театра. "Положение русских актеров жалко. Перед ними трепещет и кипит свежее народонаселение, а им дают лица, которых они и в глаза не видали. Что им делать с этими странными героями, которые ни французы, ни немцы, но какие-то взбалмошные люди, не имеющие решительно никакой определенной страсти и резкой физиономии? Где выказаться? На чем развиться таланту? Ради бога, дайте нам русских характеров, нас самих дайте нам..." - восклицает Гоголь, требуя обращения драматурга к русской действительности. В своей борьбе за национальный театр Гоголь перекликался с Белинским, который уже в "Литературных мечтаниях" (1835) писал: "О, как было бы хорошо, если бы у нас был свой, народный, русский театр!.."* Отстаивая национальное своеобразие русского театра, Гоголь вместе с тем высоко ценил великих представителей классического европейского искусства, в особенности - Мольера, Шекспира, Гольдони. В "Петербургских заметках 1836 года" он писал: "О, Мольер, великий Мольер! ты, который так обширно и в такой полноте развивал свои характеры..."

* (В. Г. Белинский. Полн. собр. соч., т. I, стр. 372.)

Гоголь настаивал прежде всего на правдивом изображении жизни, на раскрытии в драматургическом произведении "ран и болезней" общества, на смелой и широкой постановке основных общественных проблем. Тем самым он заложил уже глубокое теоретическое обоснование комедии, основанной на показе общественных конфликтов, определяющих самый характер пьесы, типичность ее образов. Осуществление этих принципов общественной комедии он видел прежде всего в русской драматургии, в пьесах Фонвизина и Грибоедова. "В них уже не легкие насмешки над смешными сторонами общества, - писал он о "Недоросле" Фонвизина и "Горе от ума" Грибоедова, - но раны и болезни нашего общества, тяжелые злоупотребления внутренние, которые беспощадною силою иронии выставлены в очевидности потрясающей". В этой общественной направленности комедии, в ее социальной значимости и видел Гоголь национальную особенность русской драматургии: "Наши комики двигнулись общественной причиной, а не собственной, восстали не противу одного лица, но против целого множества злоупотреблений, против уклоненья всего общества от прямой дороги. Общество сделали они как бы собственным своим телом; огнем негодования лирического зажглась беспощадная сила их насмешки".

Этими принципами определялось и понимание Гоголем самого жанра "высокой комедии", как комедии общественной, правдиво отражающей действительность: "есть комедия высокая, верный сколок с общества, движущегося перед нами, комедия, производящая глубокостью своей иронии смех". Гоголь прежде всего указывает на то, что сатира, "смех" должны служить обличению социальных недостатков и безобразий, должны явиться оружием, поражающим виновников того произвола и хищничества, от которых "житья нет добрым": "Бросьте долгий взгляд во всю длину и ширину животрепещущего населения нашей раздольной страны - сколько есть у нас добрых людей, но сколько есть и плевел, от которых житья нет добрым и за которыми не в силах следить никакой закон, - писал Гоголь в статье "Петербургская сцена в 1835/36 г.", - На сцену их: пусть видит их весь народ, пусть посмеется им. О, смех великое дело! Ничего более не боится человек так, как смеха".

Решительно отрицая комедию, лишенную общественного значения и интереса, основанную на "частной завязке", Гоголь в "Театральном разъезде" в реплике второго "любителя искусства" указывает, что уже "В самом начале комедия была общественным, народным созданием. По крайней мере, такою показал ее сам отец ее, Аристофан. После уже она вошла в узкое ущелье частной завязки, внесла любовный ход, одну и ту же непременную завязку. Зато как слаба эта завязка у самых лучших комиков, как ничтожны эти театральные любовники с их картонной любовью!"

"Завязка" комедии, по мнению Гоголя, должна быть основана на явлениях общественной жизни, разрешать важнейшие социальные вопросы, которые и придают общественную и художественную типичность и значительность пьесе. В словах второго "любителя искусства" и сформулировано это понимание. Отвечая на замечания о том, что в гоголевской пьесе "нет завязки", он говорит: "Да, если принимать завязку в том смысле, как ее обыкновенно принимают, то есть в смысле любовной интриги, так ее, точно, нет. Но, кажется, уже пора перестать опираться до сих пор на эту вечную завязку. Стоит вглядеться пристально вокруг. Все изменилось давно в свете. Теперь сильней завязывает драму стремление достать выгодное место, блеснуть и затмить, во что бы ни стало, другого, отмстить за пренебреженье, за насмешку. Не более ли теперь имеют электричества чин, денежный капитал, выгодная женитьба, чем любовь?" В условиях буржуазно-дворянского общества все моральные ценности, все человеческие чувства стали предметом "рынка". Стремление к обогащению, погоня "за чином", "выгодная женитьба" - вот подлинно драматические пружины и коллизии современного общества, типические ситуации, которые порождаются самой действительностью, новыми условиями жизни.

Только став на путь отражения этих сторон жизни, комедия может освободиться от дурной условности, от сужения своего общественного значения и своих художественных возможностей, приобретает подлинную народность и жизненную правду.

С подлинным реализмом драматургии Гоголя тесно связаны и его взгляды на искусство актера, на сценическое воплощение образов пьесы. И здесь Гоголь далеко опередил свое время, наметив те художественные реалистические принципы актерского мастерства, которые полностью осуществлены были лишь в дальнейшем в наше время, прежде всего в деятельности Художественного театра. Гоголь выступал против примитивного, упрощенно бытового или водевильно-фарсового подхода к постановкам комедий на русской сцене начала XIX века, против разностильности и разнобоя в игре актеров, продолжавших или устаревшие условно-классицистические ходульные приемы, или игравших в буффонадно-водевильном духе.

В своем "Предуведомлении для тех, которые пожелали бы сыграть как следует "Ревизора", Гоголь подчеркивает важность глубокого усвоения роли, понимания актером ее идейного смысла, характера действующего лица, его основных особенностей: "Должен рассмотреть, зачем призвана эта роль, должен рассмотреть главную и преимущественную заботу каждого лица, на которую издерживается жизнь его, которая составляет постоянный предмет мыслей, вечный гвоздь, сидящий в голове. - Поймавши эту главную заботу выведенного лица, актер должен в такой силе исполниться ею сам, [чтобы] мысли и стремления взятого им лица как бы усвоились ему самому и пребывали в голове его неотлучно во все время представления пьесы. О частных сценах и мелочах он не должен много заботиться. Они выдут сами собою удачно и ловко, если только он не выбросит ни на минуту из головы этого гвоздя, который засел в голову его героя". Эта формула Гоголя впоследствии была усвоена и развита К. Станиславским*.

* (Беседы К. С. Станиславского, ВТО, М. 1947, стр. 104 и 113.)

Гоголь выдвинул и требование тщательной режиссерской постановки спектакля "актером-художником": "Только один истинный актер-художник может слышать жизнь, заключенную в пьесе, и сделать так, что жизнь эта сделается видною и живою для всех актеров..."

От игры актера Гоголь прежде всего требовал естественности, жизненной правдивости. Он советует Щепкину при постановке "Ревизора" вводить актеров в "надлежащее существо ролей", в "верный такт разговоров", "чтобы не слышался фальшивый звук". "Словом, изгнать вовсе карикатурное и ввести их в понятие, что нужно не представлять, а передавать прежде мысли".

Драматургические принципы Гоголя, его театральная эстетика знаменовали победу реализма. Величайшей новаторской заслугой писателя явилось создание театра жизненной правды, того действенного реализма, той общественно-направленной драматургии, которая проложила дорогу дальнейшему развитию русского драматического искусства.

предыдущая главасодержаниеследующая глава











© Злыгостев Алексей Сергеевич, 2013-2018
При копировании ссылка обязательна:
http://n-v-gogol.ru/ 'N-V-Gogol.ru: Николай Васильевич Гоголь'