Книги о Гоголе
Произведения
Ссылки
О сайте






предыдущая главасодержаниеследующая глава

Прокоповичу Н. Я., 25 января 1837

36. Н. Я. Прокоповичу

Париж, 25 генварь <н. ст.> 1837.

Я давно не писал к тебе. Я хотел получить прежде твое письмо, о котором я знал, что оно лежит в Лозанне, и которое пришло ко мне довольно поздно. Прежде всего нужно тебя поздравить с новым годом. Желаю* одного: чтобы он был плодороднее для тебя прочих, чтобы ты наконец принялся за дело. Тебе нужно испытать горькое и приятное нашего ремесла. Жизнь твоя не полна, ты теперь должен иногда чувствовать пустоту ее. Пора, брат, пора! Вот тебе и желание мое и упрек вместе. Из письма Данилевского ты, я думаю, уже узнал о моем пребывании здесь. Я попал в Париж почти нечаянно. В Италии холера, в Швейцарии холодно. На меня напала хандра, да притом и доктор требовал для моей болезни перемены места. Я получил письмо от Данилевского, что он скучает в Париже, и решился ехать разделять его скуку. Париж город хорош для того, кто именно едет для Парижа, чтобы погрузиться во всю его жизнь. Но для таких людей, как мы с тобою, - не думаю, разве нужно скинуть с каждого из нас по 8 лет. К удобствам здешним** приглядишься, тем более, что их более, нежели сколько нужно; люди легки, а природы, в которой всегда находишь рессурс и утешение, когда всё приестся, - нет: итак, нет того, что бы могло привязать к нему мою жизнь. Жизнь политическая, жизнь вовсе противоположная смиренной художнической***, не может понравиться таким счастливцам праздным, как мы с тобою. Здесь всё политика, в каждом переулке и переулочке библиотека с журналами. Остановишься на улице чистить сапоги, тебе суют в руки журнал; в нужнике дают журнал. Об делах Испании больше всякой хлопочет, нежели о своих собственных. Только в одну жизнь театральную я иногда вступаю: итальянская опера здесь чудная! Гризи, Тамбурини, Рубина, Лаблаш - это такая четверня, что даже странно, что они собрались вместе. На свете большею частию бывает так, что одна вещь находится в одном углу, а другая, которой бы следовало быть возле нее, в другом. Не приведи бог принести сюда Пащенка. Беда была бы нашим ушам. Он бы напевал, я думаю, ежедневно и ежеминутно. Я был не так давно в Théâtre Français, где торжествовали день рождения Мольера. Давали его пиэсы "Тартюф" и "Мнимый больной". Обе были очень хорошо играны, по крайней мере в сравнении с тем, как играются они у нас. Каждый год Théâtre Français торжествует день рождения Мольера. В этом было что-то трогательное. По окончании пиэсы поднялся занавес: явился бюст Мольера. Все актеры этого театра попарно под музыку подходили венчать бюст. Куча венков вознеслась на голове его. Меня обняло какое-то странное чувство. Слышит ли он, и где он слышит это?.. Видел в трех**** пиэсах M-lle Mars. Ей 60 лет. В одной пиэсе играла она 18-летнюю девицу. Немножко смешно было сначала, но потом в других действиях, когда девица становится замужней женщиною, ей прощаешь лишние годы. Голос ее до сих пор гармонической и, зажмуривши глаза, можно вообразить живо пред собою 18-летнюю*****. Всё просто, живо; очищенная натура, в местах патетических тоже слова исходят прямо из глубоко тронутой души; ничего дикого, ни одной фальшивой или искусственной ноты. На русском нашем театре далеко недостает до Mars. Актеров много, очень много хороших. На каждом театре есть два или три своих корифея. Видел наследника Тальмы Ligier. Среднего росту, пожилых лет человек, бегает по сцене довольно свободно, как дома, не складывает рук крестом и не глядит из-за плеча. Пиэс, где герой является идеалом физической силы, он, как кажется, избегает. Я его не видел, по крайней мере, никогда ни в старых трагедиях, ни в новых драмах, где герои сильно страдают и много беснуются. Играл он Людовика XI в пиэсе Делавиня и, кажется, вряд ли Делавиню так написать, как Ligier играл. Он был даже смешон - до такой степени хорош. Король, распоряжающийся очень коварно и плутовски и между тем дающий всему этому вид необходимости, им же самим наложенной, был очень занимателен для зрителя. В пиэсах Мольера старики, дяди, опекуны и отцы играются очень хорошо, плуты-слуги тоже прекрасно. Если бы собрать с каждого из****** здешних театров по три первых персонажа, то можно бы таким образом обставить пиэсу, как только может себе составить идею один комик или трагик. Театры все устроены прекрасно*******. Они не имеют великолепных наружных фасадов, но внутри всё как следует. От первого до последнего слова слышно и видно всем. Балеты становятся с такою роскошью, как в сказках; особливо костюмы необыкновенно хороши, с страшною историческою точностью. Сколько прежде французы глядели******** мало на дух века, столько теперь приглядываются на мелочи; само собою, что при этом ускользает много крупного. Золота, атласу и бархату на сцене много. Как у нас одеваются на сцене первые танцовщицы, так здесь все до одной фигурантки. Далеко Гедеонову до Петрова дни, хотя ему и значительно помогает в украшении декораций Федор Андреевич. Тальони - воздух! Воздушнее еще ничего не бывало на сцене. Впрочем, здесь около десяти есть таких танцовщиц, или солисток, перед которыми Пейсар - Пащенко. Скажи Жюлю: как, право, не совестно ему жить с мамзель Жорж. Ведь ей 67 лет. Да притом видно, что она только красотой своей брала. Игра ее очень монотонна и часто напыщенна. Впрочем, говорят, что ее нужно видеть только в старых трагедиях, которых однако ж не играют вовсе на том театре, где она теперь находится. Играет она в театре Porte St. Martin, где играются только одни новые драмы и мелодрамы и где зрители шумят больше, нежели на всех других театрах. Всякой почти раз в партере произойдет какая-нибудь комедия или даже и водевиль, если у зрителей хорош голос. Тогда актеры делаются зрителями: сначала слушают, а потом уходят со сцены, занавес опускается, музыка начинает играть, и пиэсу начинают снова. Народ очень любит драмы и особливо партия республиканская. Это народ сумрачный, аплодирует редко. Прочие ходят в водевиль, среднее сословие - в театр Variété или в театр Палерояль (лучшие водевильные театры!). Знать, как бывает всегда, корчит меломанов и ходит в Италианскую или в Большую оперу (на французском диалекте), где конопатят до сих пор еще "Гугенотов" и "Роберта", ударяя в медные горшки и тазы сколько есть духу; или иногда в Opére Comique (французскую оперу). Но бог с ними, со всеми этими операми, водевилями и комедиями! Поговорим теперь о тебе. Что ты поделываешь теперь? Там же ли ты, где и прежде, на той ли самой квартире? Так же ли похаживаешь по комнате с трубочкою, в том ли самом халате, несколько поизношенном, как бывает у всех порядочных людей? Ты ничего мне не написал об этом. Может быть, ты квартиру свою переменил, и письмо мое долго будет таскаться из дома в дом, а может быть, не попадется даже и в руки к тебе... Это, признаюсь, было бы мне страшно неприятно. Я всё имею надежду на скорый твой ответ, который для меня теперь почти такое же заключает в себе наслаждение, как чтение прекрасной поэмы. Душенька, пиши ко мне! Ты должен это делать чаще моего, потому что твое письмо доставит мне теперь больше удовольствия, нежели мое тебе. Тощи ваши петербургские литературные новости. Да скажи, пожалуйста, с какой стати пишете вы все про "Ревизора"? В твоем письме и в письме Пащенка, которое вчера получил Данилевский, говорится, что "Ревизора" играют каждую неделю, театр полон и проч. ...и чтобы это было доведено до моего сведения. Что это за комедия? Я, право, никак не понимаю этой загадки. Во-первых, я на "Ревизора" - плевать, а во-вторых... к чему это? Если бы это была правда, то хуже на Руси мне никто бы не мог нагадить. Но, слава богу, это ложь: я вижу через каждые три дня русские газеты. Не хотите ли вы из этого сделать что-то вроде побрякушки и тешить меня ею, как ребенка? И ты! Стыдно тебе! ты предполагал во мне столько мелочного честолюбия! Если и было во мне что-нибудь такое, что могло показаться легко меня знавшему тщеславием, то его уже нет. Пространства, которые разделяют меня с тобою, поглотили всё то, за что поэт слышит упреки во глубине души своей. Мне страшно вспомнить обо всех моих мараньях. Они********* в роде грозных обвинителей являются глазам моим. Забвенья, долгого забвенья просит душа. И если бы появилась такая моль, которая бы съела внезапно все экземпляры "Ревизора", а с ними "Арабески", "Вечера" и всю прочую чепуху, и обо мне, в течение долгого времени, ни********** печатно, ни изустно не произносил никто*********** ни слова, - я бы благодарил судьбу. Одна только слава по смерти (для которой, увы! не сделал я до сих пор ничего) знакома душе неподдельного************ поэта. А современная слава не стоит копейки. Но ты должен узнать ее. Ты должен начать с нее непременно, вкусить и горькие и сладкие плоды, покамест безотчетные лирические чувства объемлют душу и не потребовал тебя на суд твой внутренний грозный судья. Моим голосом, который теперь должен иметь над тобой двойную силу и власть, я заклинаю тебя стряхнуть лень*************. Не принимайся за большое дело, примись сначала за малое; пиши повести, всё, что угодно, но только пиши непременно, рядись на все журналы, помещай и бери деньги. У тебя есть язык, но еще не разболтался. Год или два употреби непременно, чтобы расписаться, и тогда... нечего говорить, ты и сам узнаешь и постигнешь тогда свое назначение и решишь, за что и как нужно взяться. - Кстати о литературных новостях: они однако ж не тощи. Где выберется у нас полугодие, в течение которого явились бы разом две такие вещи, каковы "Полководец" и "Капитанская дочь". Видана ли была где-нибудь такая прелесть! Я рад, что "Капитанская дочь" произвела всеобщий эффект. Даже Иван Григорьевич пишет, что чудная вещь. Когда эта музыкальная душа признала ее достоинство, то что же, я думаю, говорят прочие! Что ты ничего не пишешь обстоятельней о тех литературных новостях, которые хоть и не так сильно выглядывают, но дороги нам потому, что творцы************** их или кумовья, или другие близкие нам родственники, например: Кукольник, Базили. Ты очень легко упомянул о "Художественной газете". Можно бы даже привести отрывочек. Это было бы приятно. Также о "Босфоре". Нет ли там еще какого-нибудь реверанса? Не дурно также бы упомянуть несколько и об их частной жизни, о новых подвигах их на пользу отечества***************, а также и на собственную пользу, которая, без сомнения, ни в каком случае не забывается. В каком салоне виден теперь Базили и какую имеет моральную физиогномию? А другой Базили, с кистью вместо пера, художник Мокрицкий? Это тоже лицо не бездельное. Обо всем этом непременно нужно говорить; всё это родственники, которые будут интересовать нас в продолжение всей нашей жизни. Второстепенные лица в этом романе также необходимы, и потому, от времени до времени, непременно нужно будет говорить**************** о философе Данченке и об меньших братцах. Само собою, что сюда должны войти и кумовья, как-то: Жюль, Комаровы и все, которых мы близко и коротко знаем. Всем им поклон мой. Жюля особенно попроси, чтобы написал ко мне. Ему есть о чем писать. Верно, в канцелярии случился какой-нибудь анекдот. Если действующие лица выше надворных советников, то, пожалуй, он может поставить вымышленные названия или господин N. N. Скажи ему, что если он меня сколько-нибудь любит, пусть непременно напишет тоже повесть, напечатает и пришлет мне. Я читал одну из старых его повестей, которая длинна и растянута, но в ней много есть такого, что говорит, что вторая будет лучше, а третья еще лучше. Извести меня, что это такое "Литературные прибавления", которые издает Краевский и о которых пишет Пащенко? и отчего мое бедное имя туда заехало? или ему суждено валяться, как векселю несостоявшегося банкрота, от которого хотя не ждут никакой пользы, но не раздирают его потому только, что когда-то он стоил денег. Впрочем, мне это неприятно; и только в нашем литературном мире могут случаться такие самоуправства. Я не желал бы, очень не желал, чтобы мое имя упоминалось в печати. Прощай, душа моя! Не забывай же, пиши ко мне. Ты еще можешь один раз писать ко мне в Париж потому, что я не раньше как через месяц еду в Италию. Мой усердный поклон Марье Никифоровне. Здоров ли сын твой Николай - мой имевшийся быть крестник, о чем я беспрестанно сожалею? И что такое он теперь болтает? И есть ли какое приумножение в семействе, а если есть, то что такое бог послал, сына или дочь? и как идут дела корпусные твои? что делает Кушакевич, Стефин и прочие? и где ты теперь разглагольствуешь? Всё то, что кажется тебе не занимательно, всё то занимательно для меня, особливо если оно касается тебя. Да что делает Лукашевич? Уехал ли он за границу или нет? и если не уехал, то почему? и что делает он теперь? Пожалуйста, передай ему мой поклон и скажи ему, что я надеюсь с ним увидеться. Получили <ли> вы куплеты: "Да здравствует нежинская бурса", которые Данилевский послал в письме к Пащенку? Уведоми, часто ли ты видишься с Плетневым и кто теперь у него бывает и о чем говорят. Кланяйся ему и скажи, что деньги получены мною с невероятною исправностью.

* (Желаю тебе)

** (Далее было: и особенностям приглядишься, да притом их более)

*** (Далее начато: кото<рая>)

**** (двух)

***** (Далее было: девицу)

****** (со всех)

******* (Далее было: Они не велики)

******** (Далее было: а. в этом отношении б. на это)

********* (Далее было: как строгие)

********** (ни один)

*********** (и вовсе)

************ (истин<ного>)

************* (приняться за дело.)

************** (издатели)

*************** (общественную пользу)

**************** (говорить о них)

Адрес мой: Place de la Bourse, 12. Пиши фамилию мою правильнее, иначе* происходят на почте недоразумения. Пиши просто, как произносится: Gogol.

* (от этого)

36. Н. Я. Прокоповичу. Примечания

Печатается по подлиннику ([КАБ]).

Впервые опубликовано в извлечениях Н. В. Гербелем в статье "Н. Я. Прокопович и отношения его к Гоголю" ("Современник" 1858, т. 67, стр. 278-279); полностью - в "Библиографических Записках" 1858, № 4, стр. 115-123.

Гоголь приехал в Париж в начале ноября (ст. ст.) 1836 г., это - его первое письмо отсюда Прокоповичу.

Упоминаемое письмо Прокоповича неизвестно.

...таким счастливцам праздным... - Ср. в "Моцарте и Сальери" Пушкина: "Нас мало избранных, счастливцев праздных... единого прекрасного жрецов" (восторженный отзыв Гоголя о "Моцарте и Сальери" см. в письме к А. С. Данилевскому от 1 января 1832 г.).

Здесь всё политика... Ср. с соответствующими местами отрывка "Рим", отдельные детали которого несомненно автобиографичны: "Он видел... как это журнальное чтение огромных листов поглощало весь день... как всякий француз воспитывался этим странным вихрем книжной, типографски движущейся политики... и слово политика опротивело, наконец..." (Гоголь, АН СССР, III, стр. 227).

Об делах Испании... Очевидно, имеются в виду парламентские реформы 1836-1837 гг.

Гризи (Grisi), Джульетта (1811-1869) - знаменитая итальянская оперная певица.

Тамбурини (Tamburini), Антонио (1800-1876) и Рубини (Rubini), Джованни (1795-1854) - итальянские певцы.

Лаблаш (Lablache), Луи (1794-1858) - итальянский оперный певец, француз по происхождению.

Пащенко - см. примеч. к № 27.

Théâtre Français (иначе - Comédie Française) - крупнейший драматический театр в Париже, основанный в 1680 г.

Слышит ли он... Еще Тихонравов (Сочинения Гоголя, изд. 10, II, стр. 791, примеч. 4) обратил внимание на близость к этим словам следующего места из "Театрального разъезда": "А вон стонут балконы и перила театров... и гремит дружным рукоплесканьем благодарный гимн тому, которого уже пятьсот лет как нет на свете. Слышат ли это в могиле истлевшие его кости?"

Марс (Mars, 1779-1847) - трагическая актриса начала XIX века, дебютировавшая во "Французской Комедии" еще в 1799 г.; подлинное ее имя - Анна Бутэ-Монвель.

Тальма (Talma), Франсуа-Жозеф (1763-1826) - знаменитый французский трагик. Его "Мемуары" переведены на русский язык (изд. "Academia").

Ligier - Пьер Лижье (1797-1872) - французский трагический актер; роль Людовика XI была одной из лучших в его репертуаре.

Делавинь (Delavigne), Казимир (1793-1843) - французский писатель; "Людовик XI" - одна из его пьес (1832 г.).

Гедеонов - см. примеч. к № 8.

Федор Андреевич - лицо неустановленное.

Тальони (Taglioni), Мария (1804-1884) - известная танцовщица, прима-балерина парижской оперы.

Пейсар, Лаура - одна из балерин на петербургской сцене начала 30-х годов.

Жюль - П. В. Анненков. См. примеч. к № 27.

Жорж (George, 1787-1867) - сценическое имя Маргариты Веммер; подтрунивая над П. В. Анненковым, Гоголь здесь сильно преувеличивает ее годы: в 1837 г. ей было 50 лет.

"Гугеноты" (первое представление - в Париже в 1836 г.) и "Роберт", т. е. "Роберт-Дьявол" (впервые - в Париже в 1831 г.) - оперы Мейербера (1791-1864).

...пишете... про "Ревизора"... Болезненно переживая вызванные пьесой кривотолки в обществе, Гоголь первое время раздражался даже при одном упоминании о его комедии; с весны 1836 по весну 1837 г. "Ревизор" был сыгран в Петербурге 26 раз (см. В. Гиппиус. "Гоголь в письмах и воспоминаниях". М. 1931, стр. 158, примеч. 2).

Мне страшно вспомнить обо всех моих мараньях. Ср. в письме к Жуковскому от 28/16 июня 1836 г.: "Что такое всё написанное мною до сих пор? Мне кажется, как будто я разворачиваю давнюю тетрадь ученика" (см. № 19).

...современная слава не стоит копейки. Несколькими годами ранее Гоголь думал иначе; в письме его к Погодину от 20 февраля 1833 г. читаем: "Я не знаю, отчего я теперь так жажду современной славы".

Стихотворение Пушкина "Полководец" напечатано в 3-й, а повесть "Капитанская дочка" в 4-й книге "Современника" за 1836 год.

Иван Григорьевич - Пащенко; см. примеч. к № 27.

"Художественная газета" Н. Кукольника начала выходить в Петербурге с августа 1836 г.

Базили, Константин Михайлович (1809-1884) - товарищ Гоголя по Нежинской гимназии, впоследствии видный дипломат. Известен как автор ряда сочинений о Востоке. Упоминаемая в письме его статья "Босфор" напечатана в "Сыне Отечества" за 1836 г. и вошла в отдельное издание "Босфор и новые очерки Константинополя", 2 части, СПб. 1836.

Мокрицкий, Аполлон Николаевич (1811-1871) - младший товарищ Гоголя по Нежинской гимназии, выпуска 1830 г., впоследствии академик императорской Академии художеств.

Данченко - см. примеч. к № 27.

Комаровы - очевидно, Александр Александрович, преподаватель словесности, близкий знакомый Н. Я. Прокоповича, и его двоюродный брат А С. Комаров (см. И. И. Панаев. "Литературные воспоминания", изд. "Academia", Л. 1928).

Литературные прибавления к "Русскому Инвалиду" Краевский начал издавать с 1837 г. Гоголь протестует против помещения его имени в списке сотрудников этого издания.

Кушакевич, Стефин - судя по контексту, корпусные сослуживцы Прокоповича.

Лукашевич, Платон Акимович - один из сотоварищей Гоголя по Нежинской гимназии.

Упоминаемые в письме шуточные куплеты, сочиненные Гоголем и А. С. Данилевским в Париже 4-5 декабря 1836 г., напечатаны были неоднократно; впервые - Гербелем в статье "Н. Я. Прокопович и отношения его к Гоголю" ("Современник" 1858, т. 67).

предыдущая главасодержаниеследующая глава











© Злыгостев Алексей Сергеевич, 2013-2015
При копировании ссылка обязательна:
http://n-v-gogol.ru/ 'N-V-Gogol.ru: Николай Васильевич Гоголь'