Книги о Гоголе
Произведения
Ссылки
О сайте






предыдущая главасодержаниеследующая глава

Балабиной М. П., 12 октября 1836

30. М. П. Балабиной

Веве. Октябрь 12 <н. ст.> 1836.

Путешествие из Лозанны в Веве

Хотя вы, милостивая государыня Мария Петровна, не изволили мне описать вашего путешествия в Антверпен и Брюссель и хотя следовало бы и с моей стороны сделать то же, но, несмотря на это, я решаюсь описать вам путешествие мое в Веве, во-первых, потому что я очень благовоспитанный кавалер, а во-вторых, потому что предметы так интересны, что мне было бы грех не писать о них. Простившись с вами, что, как вы помните, было в исходе 1-го часа, я отправился в hôtel du faucon обедать. Обедало нас три человека. Я посереди, с одной стороны почтенный старик-француз с перевязанною рукою, с орденом, а с другой стороны почтенная дама, жена его. Подали нам суп с вермишелями. Когда мы все трое суп откушали, подали нам вот какие блюда: говядину отварную, котлеты бараньи, вареный картофель, шпинат со шпигованной телятиной и рыбу средней величины к белому соусу. Когда я откушал картофель, который я весьма люблю, особливо когда он хорошо сварен, француз, который сидел возле меня, обратившись ко мне, сказал: "Милостивый государь", или нет, я позабыл, он не говорил: "Милостивый государь", он сказал: "Monsieur, je vous servis этою говядиною. Это очень хорошая говядина", на что я сказал: "Да, действительно, это очень хорошая говядина". Потом, когда приняли говядину, я сказал: "Monsieur, позвольте вас попотчевать бараньей котлеткой". На что он сказал с большим удовольствием: "Я возьму котлетку, тем более, что, кажется, хорошая котлетка"... Потом приняли и котлетку и поставили вот какие блюда: жаркое цыпленка, потом другое жаркое, баранью ногу, потом поросенка*, потом пирожное, компот с грушами, потом другое пирожное с рисом и яблоками. Как только мне переменили тарелку и я ее вытер салфеткой, француз, сосед мой, попотчевал меня цыпленком, сказавши: "puis-je vous offrir цыпленка?" На что я сказал "je vous demande pardon, monsieur. Я не хочу цыпленка, я очень огорчен, что не могу взять цыпленка. Я лучше возьму кусок бараньей ноги, потому что я баранью ногу предпочитаю цыпленку". На что он сказал, что он точно знал многих людей, которые предпочитали баранью ногу цыпленку. Потом, когда откушали жаркого, француз, сосед мой, предложил мне компот из груш, сказавши: "Я вам советую, Monsieur, взять этого компота. Это очень хороший компот". "Да, - сказал я, - это точно очень хороший компот. Но я едал (продолжал я) компот, который приготовляли собственные ручки княжны Варвары Николаевны Репниной и которого можно назвать королем компотов и главнокомандующим всех пирожных". На что он сказал: "Я не едал этого компота, но сужу по всему, что он должен быть хорош, ибо мой дедушка был тоже главнокомандующий". На что я сказал: "Очень жалею, что не был знаком лично с вашим дедушкою". На что он сказал: "Не стоит благодарностью". Потом приняли блюда и поставили десерт, но я, боясь опоздать к дилижансу, попросил позволения оставить стол: на что француз, сосед мой, отвечал очень учтиво, что он не находит с своей стороны никакого препятствия. Тогда я, взваливши шинель на левую руку, а в правую взявши дорожнюю портвель с белою бумаго<ю> и разною собственноручною дрянью, отправился на почту. Дорога от Фокона до почты вам совершенно известна и потому я не берусь ее описывать. Притом вы сами знаете, что предметов, которые бы слишком поразили воображение, на ней очень, очень немного. Когда я пришел к дилижансу, то увидел, к крайнему своему изумлению, что внутри кареты всё было почти занято, оставалось одно только место в середине. Сидевшие дамы и мужчины были люди очень почтенные, но несколько толстые и потому я минуту предался размышлению. Хотя и, подумал я, мне здесь не будет холодно, если я усядусь посередине, но так как я человек субтильный и щедушный, то весьма может быть, что они из меня сделают лепешку покаместь я доеду до Веве. Это обстоятельство заставило меня взять место наверху кареты. Место мое было так широко и покойно, что нашел приличным положить вместе с собою и мои ноги**, за что, к величайшему моему изумлению, не взяли с меня ничего и не прибавили платы, что заставило меня думать, что мои ноги очень легки. Таким образом, поместившись лежа на карете, я начал рассматривать все бывшие по сторонам виды. Горы чрезвычайно хороши и почти ни одной не было такой, которая бы шла вниз, но все вверх. Это меня так изумило, что я уже и перестал смотреть на другие виды; но более всего поразил меня гороховый фрак сидевшего со мною кондуктора. Я так углубился в размышления, отчего одна половина его была темнее, а другая светлее, что и не заметил, как доехал до Веве***. Мне так понравилось мое место, что я хотел еще и больше полежать наверху кареты, но кондуктор сказал, что пора сойти. На что я сказал, что я готов с большим удовольствием. "Так пожалуйте мне вашу ручку!" - сказал он. "Извольте", - отвечал я****. С кареты сходил я сначала левою ногою, а потом правою.

* (потом третье жаркое)

** (Далее было: и таким образом, лежа, продолжал я свое путешествие)

*** (Далее начато: Доехавши до Веве)

**** (Далее было: Потом отправился я встречать пароход)

Но к величайшему прискорбию вашему (потому что я знаю, что вы любите подробности) не помню, на которую спицу колеса ступал я ногою - на третию или на четвертую. Если хорошо припомнить все обстоятельства, то кажется - на третию, но опять если рассмотреть с другой стороны, то представляется как будто на четвертую*. Впрочем, я вам советую немедленно теперь же послать за кондуктором; он верно должен знать, и чем скорее, тем лучше, потому что** если он выспится, то позабудет***. По сошествии с кареты отправился я по набережной встречать пароход. Это путешествие могло бы доставить очень много пользы особенно для молодых людей и, вероятно, развило бы прекрасно их способности, если б не было слишком коротко****, ибо оно продолжалось никак не больше одной минуты с половиною. Из пассажиров, бывших на пароходе, не оказалось ни одной физиогномии русской даже такой, на которой бы выстроен был хотя немецкой***** город. Выгружались три дамы бог знает какого происхождения, два кельнера и три энглиша с такими длинными ногами, что насилу могли выйти из лодки. Вышедши из лодки******, они сказали гопш и пошли искать table d'hôte. Потом я пошел к себе в комнату, где сначала сидел на одном диване, потом пересел на другой, но нашел, что это всё равно и что ежели два равные дивана, то на них решительно сидеть одинаково*******. Здесь оканчивается путешествие. Всё прочее, что было, всё было не замечательно. Как вы хотите, но ответ вы непременно должны написать мне********. Если вы затрудняетесь, каким образом писать, то вам могу дать небольшой образец. Вы можете написать в таком духе:

* (на вторую)

** (потому что наконец)

*** (то после этого всё позабудет)

**** (Далее начато: Я дошел до набережной)

***** (немецкой даже)

****** (из большой лодки)

******* (Далее начато: Все прочее было)

******** (Далее начато: Вот)

"Милостивый государь, почтеннейший Николай Васильевич! Я имела честь получить почтеннейшее письмо ваше сего октября такого-то числа. Не могу выразить вам, милостивый государь, всех чувств, которые волновали мою душу. Я проливала слезы в сердечном умилении. Где обрели вы великое искусство говорить так понятно душе и сердцу? Стократ, стократ желала бы я иметь искусное перо подобное вашему, чтобы быть в возможности изъявить такими же словами признательную и растроганную благодарность". Потом вы можете написать: покорная ко услугам или готовая ко услугам, или что-нибудь подобное... и письмо, я вас уверяю, будет хорошо. Засим позвольте мне пожелать вам всего что ни есть хорошего на свете и остаться вашим наипреданнейшим и наипокорнейшим слугою.

Н. Гоголь.

P. S. Еще одно не в шутку весьма нужное слово. Присоедините вашу просьбу к моей и упросите вашу маминьку приехать сегодня же или завтра в Веве, если не состоится ваша поездка в Женеву. При свидании с вами я был глуп, как швейцарский баран, совершенно позабыл вам сказать о прекрасных видах, которые нужно вам непременно видеть. Вы были и в Монтрё и в Шильоне, но не были близко. Я вам советую непременно сесть в омнибус, в котором очень хорошо сидеть и который отправляется из вашей гостиницы в семь часов утра; вы поспеете сюда к завтраку, и я вас поведу садами, лесами, вокруг нас будут шуметь ручьи и водопады, с обеих сторон горы, и нигде почти нам не нужно будет подниматься на гору. Мы будем идти прекраснейшею долиною, которая, я знаю, вам очень понравится. Усталости не будете чувствовать. Вы знаете, что меня трудно расшевелить видом; нужно, чтобы он был очень хорош. Здесь пообедаете, если вам будет угодно, в 1 час или можете отправиться к обеду в Лозанну; во всяком случае, если вам не противно будет, я опять провожу вас до Лозанны.

30. М. П. Балабиной. Примечания

Печатается по подлиннику ([ПД]).

Впервые опубликовано в "Опыте биографии", стр. 93-96, с пропуском нескольких строк и отдельных слов; полностью - в "Письмах", I, 406-411.

Балабина, Марья Петровна (1820-1901) - ученица Н. В. Гоголя. В начале 1831 г. П. А. Плетнев рекомендовал материально стесненного Гоголя семье Балабиных в качестве домашнего учителя. Плетнев был дружен с Балабиными, людьми, по его отзывам, образованными, интересовавшимися литературой (см. "Переписка Грота с Плетневым", I, стр. 168).

В 1844 г. М. П. Балабина вышла замуж за А. Л. Вагнера, чиновника особых поручений Главного управления путей сообщения и публичных зданий. По свидетельству современников, хорошо знавших М. П. Балабину, она была красивой и образованной девушкой; живо интересовалась наукой, искусством и литературой ("Переписка Грота с Плетневым", I, стр. 357).

Гоголь сблизился с Балабиными и впоследствии называл эту семью "единственной в мире по доброте" (см. № 49).

Летом 1836 г. М. П. Балабина со своей матерью В. О. Балабиной ездила на несколько дней в Антверпен и Брюссель, где жил ее дед по матери. В июле этого года Гоголь находился в обществе Балабиных в Лозанне и Баден-Бадене, где читал им "Ревизора" и "Записки сумасшедшего".

После этого Гоголь встречался с Балабиными в Риме весной 1837 г.

В конце 1839 г. в Петербурге Гоголь, взяв сестер из Патриотического института, на некоторое время поместил их у Балабиных. Встречался Гоголь с М. П. Балабиной и в 1842 г. в Петербурге. Последняя их встреча произошла, повидимому, летом 1844 г. в Германии (см. письмо к М. П. Балабиной от 12 июля 1844 г. из Франкфурта).

До нас дошли десять писем Гоголя к М. П. Балабиной (1836-1844 гг.) и четыре ее письма (1841-1844 гг.) ("Материалы" Шенрока, IV, стр. 922-928). Из этой переписки видно, что некоторые письма Гоголя к М. П. Балабиной до сих пор неизвестны.

Hôtel du faucon - название гостиницы. (Франц.).

Monsieur, je vous servis... - милостивый государь, потчую вас... (Франц.).

...puis-je vous offrir... - могу я вам предложить. (Франц.).

...je vous demands pardon, monsieur - прошу прощения, милостивый государь. (Франц.).

Table d'hôte - табльдот. (Франц.).

предыдущая главасодержаниеследующая глава











© Злыгостев Алексей Сергеевич, 2013-2015
При копировании ссылка обязательна:
http://n-v-gogol.ru/ 'N-V-Gogol.ru: Николай Васильевич Гоголь'